С t_radya  неожиданно совпали в фокусе фотографий. Вот его (тут и тут) и еще одна моя.

Идеальное сочетание английского языка, средневековой каменной архитектуры, западноевропейской осени, лондонских парней, Босха и религиозности. Настоящее английское кино Мак Донаха. Прямолинейный, жесткий фильм о благородстве и судном дне.

Но не смотрите фильм в дубляже! Смотрите с субтитрами Позднякова (есть на всех торрентах) — там настоящий язык и настоящий перевод.

SpY — уличный художник из Мадрида. Потрясающи люди, умеющие несколькими штрихами изменять замыленные вещи.

via

Не по воле своей, но токмо по велению закона, посетил я давеча военкомат и прошел там медкомиссию. Чего не делал уже почти 10 лет. Обо всем написал здесь.

А это душещипательный комментарий к статье:

«Десять лет назад по окончании медакадемии пришлось мне две недели сидеть психиатром в военкомате одного из районов коми-округа. Заводит прапор мальчишку слегка дебильного с виду без очереди и говорит - "ваш клиент"! Ну я беседовать начинаю с ним, какие типа жалобы, а он - "я - голубой". Ну я дальше - давно ли голубой, как часто вы это делаете, сколько мужчин у вас было, нет ли геморроя и тд. У паренька глаза начинают медленно округляться и он дрожащим голосом говорит - "мне сказали голубых в армию не берут - вот я окулисту и сказал, что вижу все в голубом, а меня к вам"».

Неплохая идея, подтверждаемая этимологией, для любителей судьбоносных стечений обстоятельств. В русском языке есть слова "быльё", "былинка" с исходным значением "нечто выросшее". В старославянском и древнерусском - быль и былие ("трава"), в словенском bilje "сорная трава". Полынь обыкновенную называют еще чернобыльником ("чорнобиль" по-украински).

"Чернобыль" (вид сорной травы) буквально "черная трава". Такое вот предзнаменование. Сегодня там, собственно, от города только сорная черная трава и осталась. 

В Доме Мешкова полицейские, охранявшие порядок, помогали детям делать из газет шляпы. Бабушки танцевали под песни из 60-ых. Было очень много людей, много взрослых с детьми. Много иностранцев. У детей настоящее раздолье: они носились по музеям табунами, играли во все, во что только можно поиграть, рисовали-лепили-клеили-ломали-спрашивали-визжали. Все фотографировались с арт-объектами. Все пили кофе. Я не увидел ни одного пьяного в этот день. Зато увидел много красивых, улыбающихся, по-летнему раздетых людей.

Периферию (в самом негодном оттенке ее значения) легко определить: она бездумно копирует действия столицы. И действия эти, уменьшенные до масштабиков периферии, начинают выглядеть комично и нелепо.

Зимние оппозиционные митинги в Перми еще можно было с натяжкой назвать «взрослыми», хотя бы по причине того, что это действительно была российская волна, да и в Перми подобное происходило впервые.

А вот «Прогулки по Перми» и «ОккупайМедвед» — это даже не басенная Моська, которая лает на слона. Это Моська, которая приделала себе шланг от пылесоса, залезла в ящик от помидоров, — и теперь представляет себя слоном в клетке, чьи права притесняют, поэтому с клеткой надо бороться.

Вот, например, Александр Григоренко пишет: «В последнее время стало нарушаться наше естественное право ХОДИТЬ, ГДЕ ВЗДУМАЕТСЯ и мы хорошо видим на примере последних трех дней в Москве. ОМОН разгоняет людей просто за то, что они собираются вместе. Конечно, у нас в Перми этого нет. Пока нет».